Жозе Дале (josedalais) wrote,
Жозе Дале
josedalais

Categories:

Ах, Арлекино!

Перестроечное кино – совершенно отдельная тема в советском кинематографе. Как и своя эпоха, оно стало водоразделом, одновременно соединяющим и разделяющим два разных мира. Собственно, и перестроечное кино очень разное – от горьких попыток проанализировать окружающую действительность, до непотребной чернухи.
«Меня зовут Арлекино» - криминальная драма Валерия Рыбарева, которая  вышла в прокат в 1988 году. Кино о проблемах молодежи в достаточно новой по тем временам чернушной эстетике. Впоследствии жанр разросся до эпических масштабов и захлебнулся сам в себе, когда измученный зритель просто перестал воспринимать плывущие с экрана потоки дерьма. Но  тогда это было свежо и ново: как же, в фильме есть целых две сексуальные сцены, и достаточно насилия! Для невинного советского зрителя это было откровением.
Было откровением и то, что советская молодежь показывается как бездуховная, одержимая деньгами, сексом и каким-то примитивным вещизмом, совсем как у папуасов. Откуда могли взяться у приличных рабочих и служащих дети, как в «Арлекино» или «Дорогой Елене Сергеевне»? Сколько бы осуждающе ни качали головами их отцы, они явно не упали с неба.



Гниение началось раньше. Эпоха середины-конца семидесятых, когда снимались самые лучшие образцы советского молодежного кинематографа, уже пропиталась застоем. «Розыгрыш», «Когда я стану великаном», «Вам и не снилось», «Сто дней после детства», «Не болит голова у дятла», - фильмы в меру лиричные и в меру серьезные, в которых показаны нормальные, обычные молодые люди.
Нимб с комсомольца-добровольца наконец-то сняли! И оказалось, что он обладает всеми человеческими качествами: временами трусоват и жадноват, хочет получше устроиться в жизни, но иногда бывает и великодушным и сильным. Обычный человек. Кинематограф 70-х вообще ставит в центр обычного, стандартного человека, в обычных, стандартных условиях. И все же в 70-е лирический герой свои нравственные задачи обычно решает правильно – то есть добро если и не побеждает зло, но все равно отчетливо просматривается на горизонте. Поэтому годы брежневского застоя воспринимаются сейчас с ностальгией по светлому, доброму и уютному мирку.
Но на самом деле именно в семидесятые годы в недрах общества зрело то, что выплеснется на экране в перестроечном кино. Возьмем, например «Арлекино».  Считаем: само кинопроизводство длилось около года, стадия бюджетирования и согласования тоже должна была занять год-два – получаем, что самый поздний срок, когда должен был родиться замысел фильма – это 1985 г. А до того, как быть отраженным в искусстве, общественное явление должно было уже вызреть и в полной мере проявиться. Так, может, мы воспринимаем эпоху позднего СССР с некоторым временным лагом, с задержкой?
Сейчас мне видится, что умный и драматичный, но всегда светлый кинематограф семидесятых – это шлейф хрущевской оттепели и самого начала брежневской эпохи, когда экономика стабилизировалась, но социальная система еще не успела прогнить. Было стабильно и достаточно сыто для того, чтобы обратить взор внутрь себя и немного порефлексировать. Еще верилось в лучшее, в конце туннеля был виден свет, который к концу семидесятых окончательно померк.
Конец брежневской эпохи охарактеризовался падением цен на нефть, и нежизнеспособность плановой экономики больше не компенсировалась притоком нефтедолларов. Экономический кризис, бедность, постоянный дефицит и полное отсутствие развития. Система окостенела, идеологическая основа ее потеряла всякий смысл, переместившись в область ритуального и формального. И самое главное – встали социальные лифты. Огромная прослойка молодых людей не имела возможности продвинуться наверх, туда, где цементными истуканами возвышались заслуженные пенсионеры.


И вот эта прослойка начала бродить, бурно выплеснувшись к началу девяностых обвалом насилия. Но началось все еще тогда, когда, по нашим представлениям, по улицам ходили румяные комсомольцы. «Меня зовут Арлекино» - как раз о герое, которому свою силушку и удаль некуда приложить. Впоследствии из подобных ребят получались криминальные авторитеты – Арлекино это практически Саша Белый, только глупый.
Разумеется, социально-экономические катастрофы намного сложнее, чем нереализованные амбиции одного поколения. Но и эту их черту нельзя забывать, ведь, чтобы хорошо понимать день сегодняшний, нужно помнить прошлые.


P.S. Мое поколение – это поколение, следующее за Арлекино и Сашей Белым. Поколение, которое росло и формировалось в период полного распада. Мы собственными глазами видели, как рухнула огромная империя, и многих погребла под обломками. Мы знаем, что ни одна идеология ничего не стоит, и мы предпочитаем уходить огородами по одному. Интересно, как покажут нас в искусстве те, кто придет за нами?
Tags: кино, писательство
Subscribe

  • Же не манж па сис жур

    - Я бедная, нищастная котинька, пережившая голодомор и ужасы Освенцима… Не дайте пропасть голодной смертью, помогите от щедрот…

  • Кошка-камбала

    А расскажу-ка я вам про кошку-камбалу! Да, есть в природе такое чудо. Зовется Фиби. То ли ее неудачно переехало асфальтоукладочным катком, то ли…

  • Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал

    Четыре кошечки же лучше, чем пять? Меньше жрут, меньше гадят и собачатся между собой. А потом кто-нибудь сдохнет от старости и их вообще станет…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments